Оружейные заметки нерусского человека (borianm) wrote,
Оружейные заметки нерусского человека
borianm

Кое-что неизменно до сих порЪ...


 Наткнулся, роясь, на пару трудов на одну тему, но написанных совершенно разными людьми, воевавшими на разных сторонах в нашей Гражданской Войне. Мне кажется они, как янь и инь, по закону диалектики прекрасно дополняют друг-друга. приведу наиболее заинтересовавшие абзацы и моменты:
       Выходит так, что Красную Армию мы создали и, притом, победоносную, но вот военной доктрины ей не дали. Так она, Красная Армия, неприкаянной и живет. На прямой вопрос, какова должна быть доктрина Красной Армии, отвечают: она должна заключать в себе совокупность начал строения, воспитания и применения нашей вооруженной силы. Но это ответ чисто-формальный. И у нынешней Красной Армии есть свои принципы ≪строения, воспитание и применения≫. Вопрос идет о том, какой доктрины нам не хватает, то-есть — каковы по содержанию те новые принципы, которые должны войти в программу военного строительства? И вот здесь-то начинается самая конфузная путаница. Один делает сенсационное открытие, что Красная Армия есть классовая армия, армия пролетарской диктатуры. Другой к этому присоединяет, что, будучи революционной армией и международной, Красная Армия должна быть наступательной. Третий предлагает, в целях наступательности, обратить особое внимание на кавалерию и авиацию. Наконец, четвертый предлагает не забывать о применении тачанок Махно. С миру по тачанке — Красной Армии доктрина. Однако, нужно сказать, что в этих открытиях крупицы здоровых, не новых, но правильных, мыслей совершенно тонут под шелухой пустословия.
         Несомненно, что операции гражданской войны отличаются чрезвычайной маневренностью. Но нужно со всей точностью поставить вопрос: вытекает ли маневренность Красной Армии из ее внутренних свойств, классовой природы, революционного духа, боевого порыва, или же из объективных условий: огромности военных театров и относительной малочисленности войск? Этот вопрос имеет немаловажное значение, если допустить, что революционные войны будут вестись не только на Дону и на Волге, но и на Сене, на Шельде и на Темзе.
   Но вернемся пока к родным рекам: Отличалась ли маневренностью только Красная Армия? Нет, стратегия: белых — сплошь маневренная. Их войска были в большинстве случаев слабее наших количественно и морально, но выше по военной квалификации. Отсюда необходимость маневренной стратегии вырастала, прежде всего, для белых. Мы у них учились этой маневренности на первых порах. В последний период гражданской войны мы всегда имели маневр против маневра. Наконец, наибольшей маневренностью отличались действия отрядов Унгерна и Махно — этих бандитских вырождений гражданской войны. Какой отсюда вывод? Маневренность свойственна не революционной армии, а гражданской войне, как таковой.
  Стремление закрепить и возвести в догмат те черты стратегии и тактики Красней Армии, которые характеризовали ее в прошлый период, могло бы нанести величайший ущерб и даже стать роковым. Уже заранее можно сказать, что операции Красной Армии, на азиатском материке — если бы им там: суждено было развернуться — имели бы по необходимости глубоко маневренный характер. Важнейшую, а в некоторых случаях и единственную роль пришлось бы играть коннице. Но, с другой стороны, нет никакого сомнения в том, что военные действия на западном театре имели бы гораздо более связанный характер. Операции на территории с другим по национальному составу и более плотным населением, — при более высоком отношении численности армии к территории - несомненно приблизили бы войну к позиционной, во всяком случае, свели бы маневренную свободу к несравненно белее узким границам.
  Признание недоступности для Красной Армии защиты укрепленных пунктов (Тухачевский) в общем и целом правильно подводит уроки прошлого периода, но ни в какой случае не может быть признано безусловным указанием для будущего. Защита укрепленных пунктов требует крепостных войск или вернее войск высокого уровня, сплоченных опытом и уверенных в себе. В прошлый период мы это только накопляли. Каждый полк в отдельности и вся армия в целом были живой импровизацией. Можно было обеспечить подъем, порыв — и мы этого достигали, но нельзя было искусственно создать необходимую рутину, автоматическую спайку, уверенность соседних частей во взаимной выручке. Нельзя было приказом создать традиции. Теперь это в значительной мере есть и будет накопляться чем дальше, тем больше. Этим самым заложены предпосылки как для лучшего ведения маневренных операций, так — в случае нужды — и для позиционных действий.
        Прорехи нашей организации, нашу отсталость и бедность, особенно — техническую, не возводить нам нужно в символ веры, а устранять всемерно, стремясь приблизиться в этом отношении к империалистским армиям, которые все заслуживают быть разгромленными, но у которых есть кое-какие преимущества: богатая авиация, обильные средства связи, хорошо обученный, тщательно подобранный командный состав, точность учета средств, правильность взаимоотношений. Конечно, это лишь организационно-техническая оболочка. Морально, политически буржуазные армии распадаются или идут навстречу распаду. Революционный характер нашей армии, классовая однородность командного состава и массы бойцов, коммунистическое руководство — вот где могущественнейшая и несокрушимая наша сила. Ее у нас никто не отнимет. Все внимание должно быть ныне направлено не на фантазерскую перестройку, а на улучшение и уточнение. Правильно доставлять в части пищу, не гноить продуктов, варить хорошие щи, научить истреблять вошь и содержать тело в чистоте, правильно вести занятия, и поменьше в комнате, побольше под открытым небом; толково и конкретно подготовлять политические беседы; снабдить каждого красноармейца служебной книжкой и правильно вести записи; научить чистить винтовку, смазывать сапоги, научить стрельбе, помочь командному составу превратить в свою внутреннюю сущность уставные заповеди о связи, о разведке, донесениях, охранении; учиться и учить применению к местности; правильно наматывать портянки, чтобы не натирать ноги; еще раз смазывать сапоги — такова наша программа на ближайшую зиму и на ближайшую весну.
              Лев Троцкий ВОЕННАЯ ДОКТРИНА или МНИМО-ВОЕННОЕ ДОКТРИНЕРСТВО, 1922

Переходный перiодъ и основной планъ созиданiя русской вооруженной силы.
Несомнѣнно, что этотъ созидательный процессъ вынужденъ пройти черезъ болѣе или менѣе продолжительный переходный перiодъ, обуславливаемый внутренними политическими обстоятельствами, въ которыхъ будетъ происходить возстановленiе освободившейся изъ подъ ига III-го Интернацiонала Россiи. Въ этотъ переходный перiодъ новая власть будетъ нуждаться въ оказавшейся на-лицо къ моменту переворота вооруженной силѣ для обезпеченiя въ странѣ закона и порядка. Срочность и напряженность требованiй минуты вынудятъ также новую власть прибѣгать къ упрощеннымъ методамъ формированiя и устройства войсковыхъ частей, примѣняя въ этомъ отношенiи прiемы, выработанные опытомъ гражданской войны.
Но эти прiемы не многимъ отличны отъ методовъ веденiя серьезной войны на внѣшнемъ фронтѣ. Изученiе войнъ эпохи Французской Революцiи показываетъ, что Французской армiи пришлось, пережить трудный перiодъ, въ теченiе котораго она нѣсколько разъ была на краю гибели, если не случилось разгрома, то только потому, что враги Францiи въ этотъ перiодъ оказались въ военномъ отношенiи совершенно несостоятельными. Высокiй патрiотическiй подъемъ, сопровождавшiй Французскую Революцiю, помогъ французской армiи использовать опытъ войны на внѣшнемъ фронтѣ и переродиться въ настоящую нацiональную ооруженную силу, оказавшеюся затѣмъ въ рукахъ Наполеона почти непобѣдимой.
Несостоятельность вооруженной силы, построенной на принципахъ веденiя гражданской войны, еще болѣе подтверждается на опытѣ Красной Армiи. Выигравъ въ концѣ концовъ войну на внутренемъ фронтѣ, она оказалась несостоятельной въ борьбѣ съ врагомъ внѣшнимъ: на Наровѣ она не въ силахъ разбить преградившую ей путь наскоро сформированную Эстонскую дивизiю; на востокѣ всякая встрѣча съ японцами, хотя и во много разъ слабѣйшихъ числомъ, неизмѣнно кончается быстрымъ разгромомъ; наконецъ, въ Польскую войну, несмотря на низкое качество только что созидающейся тогда польской нацiональной армiи, наступленiе къ Варшавѣ кончается катастрофическимъ бѣгствомъ.
Опытъ гражданской и опытъ большой войны.
Не подлежитъ сомнѣнiю, что опытъ гражданской войны долженъ быть учтенъ. Но не надо забывать, что гражданская война, какъ и колонiальная, не можетъ дать той полноты опыта современной войны, которую даетъ война съ внѣшнимъ врагомъ серьезной силы и использующимъ современные методы веденiя войны и организацiи армiи. Въ подобной "большой" войнѣ все государство напряжено съ верху до низу и охвачено единой цѣлью и волей. Тутъ воюютъ не армiи, а цѣлые вооруженные народы со всѣми своими организованными государственными аппаратами, активно напрягая всѣ свои силы и средства. Въ колонiальной войнѣ, какъ и въ гражданской войнѣ борятся лишь армiи и классы. Хотя въ граждаской войнѣ населенiе страны страдаетъ, не меньше, чѣмъ въ "большую войну", но степень всенароднаго организованнаго напряженiя несравненно меньше; общiй развалъ государства особенно этому препятствуетъ. Поэтому ни колонiальная, ни гражданская война не двигали такъ рѣзко и радикально впередъ военную науку, какъ это дѣлали "войны большiя". Другое напряженiе народа, другой масштабъ. Съ этой точки зрѣнiя наша Японская, равно какъ и Англо-Бурская, быстро приняли характеръ "большихъ войнъ". Но наша борьба на Кавказѣ, въ Туркестанѣ, въ Китаѣ, борьба англичанъ въ Индiи и ихъ борьба съ махдистами въ Суданѣ, борьба французовъ въ Марокко — все это войны колонiальныя. Значительно меньшая степень организованности борьбы, численности силъ и мощности средствъ, съ которыми ведутся колонiальныя войны и гражданскiя, придаютъ имъ характеръ веденiя "малой войны", въ своихъ формахъ напоминающихъ войны прошедшихъ вѣковъ.
Предостереженiя противъ переоцѣнки опыта гражданской войны.
Вопросомъ особой важности является, чтобы новая власть въ тяжелый для нея перiодъ не утеряла подъ влiянiемъ потребностей ближайшаго дня государственной точки зрѣнiя и не сошла съ пути, ведущаго къ созиданiю вооруженной силы, годной для защиты страны отъ внѣшнихъ враговъ. На мѣры, которыя она должна будетъ принимать въ переходный перiодъ, она должна смотрѣть, какъ на мѣры временныя, какъ на компромиссы, отъ которыхъ она должна будетъ отказаться сейчасъ же, какъ только путь мирнаго строительства будетъ расчищенъ. Болѣе того: уже въ переходный перiодъ должно быть приступлено безъ промедленiя къ созданiю вооруженной силы, отвѣчающей требованiямъ веденiя современной "большой" войны. Между прочимъ, опасность для новой власти утратить правильную точку зрѣнiя велика. Первое время послѣ переворота въ командномъ составѣ непремнѣнно будетъ господствовать тенденцiя преувеличивать значенiе опыта гражданской войны. Большая часть лучшаго офицерскаго состава, на которомъ будетъ строиться будущая Россiйская Армiя, участвовала въ гражданской войнѣ на той или другой сторонѣ внутренняго фронта. Болѣе близкiй опытъ, связанный съ чрезвычайно тяжелыми личными переживанiями, заслонитъ собой опытъ войны, болѣе дальнiй и вызывающiй несравненно болѣе сложныя размышленiя. Отразится и тотъ фактъ, что въ Красной Армiи по причинамъ чисто политическаго характера опытъ гражданской войны искуственно раздувается и вокругъ него создаются цѣлыя легенды. Эти легенды, хотя и въ измѣненнномъ видѣ, останутся долго жить въ средѣ офицеровъ состава бьвшей Красной Армiи и послѣ переворота.
Повидимому, руководители Красной Армiи начинаютъ также понимать, что на опытѣ гражданской войны настоящей вооруженной силы не построишь. Объ этомъ свидетельствуютъ рѣчи Троцкаго (Бронштейна) и Фрунзе, произнесенныя въ 1924 году въ Красной Военной Академiи. Особенно показательна въ этомъ отношенiи рѣчь Фрунзе, изображающаго въ настоящую минуту нѣчто вродѣ начальника Генеральнаго Штаба и въ то же время и начальника Военной Академiи.
Но трагизмъ положенiя большевиковъ и заключается въ томъ, что при ихъ режимѣ невозможна никакая научная работа. Въ отвѣтъ на выраженныя Троцкимъ и Фрунзе пожеланiямъ они могутъ услышать лишь хоръ льстецовъ и политикановъ, подыгривающихся къ "сильнымъ" въ настоящую минуту.
Такимъ образомъ, научная разработка богатѣйшаго опыта минувшей большой войны въ настоящее время въ Россiи не можетъ быть произведена. А, между тѣмъ, такая работа должна быть произведена заблаговременно, такъ какъ новая нацiональная власть, которая придетъ на смѣну III-му Интернацiоналу, должна сразу видѣть пути, по которымъ необходимо должно пойти возрожденiе вооруженной силы освобожденной Россiи.

  Будущая Россiйская вооруженная сила должна созидаться такими же методами. Въ основѣ ея должна быть положена идея готовности къ борьбѣ съ западными сосѣдями при полномъ уваженiи къ боевымъ качествамъ ихъ войскъ и къ современности ихъ вооруженiя. Эта доктрина должна быть основной. Видоизмѣненiя же, нужныя для борьбы въ другихъ условiяхъ, должны составить предметъ дополнительныхъ разработокъ.

Наше предубѣжденiе.
Въ нашей армiи подъ влiянiемъ войнъ съ Турцiей, на Кавказѣ, въ Туркестанѣ и съ другими технически отсталыми народами очень прочно держался предразсудокъ, что будто бы вѣра въ силу огня вредно отражается на духѣ войскъ. Вслѣдствiе этого мы упорно цѣплялись за принципы устарѣлой ударной тактики, думая оживить ее компромиссами съ огневой доктриной. Въ результатѣ могла получиться мѣшанина, подобно нашему "Уставу Полевой Службы", изд. 1912 года.
Опросъ, сдѣланный нами среди 400 участниковъ руководимыхъ нами кружковъ высшаго военнаго самообразованiя, показалъ, что этотъ предразсудокъ еще прочно живетъ въ рядахъ нашего команднаго состава. Специфическiя условiя гражданской войны способствовали оживленiю этого стараго предразсудка. "Нужно обратить особое вниманiе, чтобы развитiе техники не шло въ ущербъ духу", пишутъ многiе изъ участниковъ.

Будущая доктрина Русской армiи должна полностью вступить на путь огневой тактики.
Будущая доктрина Русской армiи должна смѣло вступить на огневой путь, порвавъ насегда съ началами ударной тактики. Основнымъ положенiемъ новой доктрины должно быть признано то, что современная тактика стала огневой, принимая это положенiе съ тѣми поправками, которыя внесла минувшпя война и о которыхъ мы только что упоминали выше.
Новые изобрѣтенiя техники не измѣняютъ еще этого положенiя. Широкое развитiе авiацiи только удлинило раiонъ, угрожаемый бомбой. Но бомбоносный самолетъ не сможетъ замѣнить пушки. Для того, чтобы сбросить свои бомбы, бомбоносный самолетъ долженъ оказаться надъ избранной имъ для пораженiя цѣлью. Это требуетъ полнаго господства въ воздухѣ. Пушка же исполняетъ свое дѣло, оставаясь внутри своихъ позицiй. Снабженiе огнестрѣльными припасами — это основной вопросъ для веденiя массоваго огня разрѣшается для пушки неизмѣримо проще. Химiя, пытавшаяся вначалѣ выступить на полѣ сраженiя самостоятельно въ видѣ газовой волны, выпускаемой изъ резервуаровъ, оказалась не въ состоянiи противостоять непрiятельской артиллерiи: ей пришлось избрать другой путь, а именно, начинять артиллерiйскiе снаряды своими газами и кислотами. На этомъ пути мощность ея воздѣйствiя чрезвычайно увеличилась, а въ будущей войнѣ еще болѣе расширится. Лучи дьявола, о которыхъ такъ много говорила пресса, еще очень далеки отъ осуществленiя. Но даже если это и будетъ имѣть мѣсто, то къ орудiямъ, поражающимъ снарядами, прибавятся орудiя, поражающiя лучами. Измѣннiе "огневого характера" тактики предвидѣть очень трудно.
                    Н. Головинъ. Мысли объ устройствѣ будущей Россiйской вооруженной силы. 1925
Многие мысли, на мой взгляд, со скидкой на прошедший век и прогресс, актуальны до сих пор, причем у обоих авторов...
Tags: 1920-е, РИА, СССР, военная история
Subscribe

Posts from This Journal “военная история” Tag

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 12 comments

Posts from This Journal “военная история” Tag